Wood by Alice Munro. Part 2.
Watch on KineScope.
Sometimes he finds a bush that the sawmill people have logged out, leaving the tops on the ground. And sometimes he finds one where the forest management people have gone in and girdled the trees they think should come out because they are diseased or crooked or no good for lumber. Ironwood, for instance, is no good for lumber, and neither is hawthorn or blue beech. When he spots a bush like this he gets in touch with the farmer or whoever owns it, and they bargain, and if the payment is agreed on he goes in to get the wood. A lot of this activity happens in the late fall – now, in November, or early December – because that is the time for selling firewood and because it is the best time for getting his truck into the bush. Farmers nowadays don’t always have a well-travelled lane going back there, as they did when they cut and hauled wood themselves. Often you have to drive in across the fields, and this is possible only at two times during the year – before the field is plowed and after the crop is off.
After the crop is off is the better time, when the ground is hardened by frost. And this fall the demand for wood is greater than ever, and Roy has been going out two or three times in one week.
Many people recognize trees by their leaves or by their general shape and size, but walking through the leafless deep bush Roy knows them by their bark. Ironwood, that heavy and reliable firewood, has a shaggy brown bark on its stocky trunk, but its limbs are smooth at their tips and decidedly reddish. Cherry is the blackest tree in the bush, and its bark lies in picturesque scales. Most people would be surprised at how high cherry trees grow here – they are nothing like the cherry trees in fruit orchards. Apple trees are more like their orchard representatives – not very tall, bark not so definitely scaled or dark as the cherry’s. Ash is a soldierly tree with a corduroy-ribbed trunk. The maple’s gray bark has an irregular surface, the shadows creating black streaks, which meet sometimes in rough rectangles, sometimes not. There is a comfortable carelessness about that bark, suitable to the maple tree, which is homely and familiar and what most people think of when they think of a tree.
Beech trees and oaks are another matter – there is something notable and dramatic about them, though neither has as lovely a shape as the big elm trees which are now nearly all gone. Beech has the smooth gray bark, the elephant skin, which is usually chosen for the carving of initials. These carvings widen with the years and decades, from the slim knife groove to the blotches that make the letters at last illegible, wider than they are long.
Beech will grow a hundred feet high in the bush. In the open they spread out and are as wide as high, but in the bush they shoot up, the limbs at the top will take radical turns and can look like stag horns. But this arrogant-looking tree may have a weakness of twisted grain, which can be detected by ripples in the bark. That’s a sign that it may break, or go down in a high wind. As for oak trees, they are not so common in this country, not so common as beech but always easy to spot. Just as maple trees always look like the common necessary tree in the backyard, so oak trees always look like trees in storybooks, as if, in all the stories that begin, “Once upon a time in the woods,” the woods were full of oak trees. Their dark, shiny, elaborately indented leaves contribute to this look, but they seem just as legendary when the leaves are off and you can see so well the thick corky bark with its gray-black color and intricate surface, and the devilish curling and curving of the branches.
Roy thinks that there is very little danger in going tree cutting alone if you know what you are doing. When you are going to cut down a tree, the first thing is to assess its center of gravity, then cut a seventy-degree wedge, so that the center of gravity is just over it. The side the wedge is on, of course, determines the direction in which the tree will fall. You make a falling cut, from the opposite side, not to connect with the wedge cut but in line with its high point. The idea is to cut through the tree, leaving at the end a hinge of wood which is the very center of the tree’s weight and from which it must fall. It is best to make it fall clear of all other branches, but sometimes there is no way this can happen. If a tree is leaning into the branches of other trees, and you can’t get a truck into position to haul it out with a chain, you cut the trunk in sections from beneath, till the upper part drops free and falls. When you’ve dropped a tree and it’s resting on its branches, you get the trunk to the ground by cutting through the limb wood until you come to the limbs that are holding it up. These limbs are under pressure – they may be bent like a bow – and the trick is to cut so that the tree will roll away from you and the limbs won’t whack you. When it is safely down, you cut the trunk into stove lengths and split the stove lengths with the ax.
Sometimes there’s a surprise. Some squirrelly wood blocks can’t be split with the ax; they have to be laid on their sides and ripped with a chain saw; the sawdust cut this way, with the grain, is taken away in long shreds. Also, some beech or maple has to be side split, the great round chunk cut along the growth rings on all sides until it is almost square and can be more easily attacked. Sometimes there’s dozy wood, in which a fungus has grown between the rings. But in general the toughness of the blocks is as you’d expect – greater in the body wood than in the limb wood, and greater in the broad trunks that have grown up partly in the open than in the tall slim ones that have pushed up in the middle of the bush.
Surprises. But you can be prepared for those. And if you’re prepared, there’s not the danger. He used to think of explaining all this to his wife. The procedures, the surprises, the identification. But he couldn’t think of the way to go about it, so that shed be interested. Sometimes he wished he had got around to passing on his knowledge to Diane when she was younger. She would never have the time to listen now.
And in a way his thoughts about wood are too private – they are covetous and nearly obsessive. He has never been a greedy man in any other way. But he can lie awake nights thinking of a splendid beech he wants to get at, wondering if it will prove as satisfactory as it looks or has some tricks up its sleeve. He thinks of all the woodlots in the county that he has never even seen, because they lie at the backs of farms, behind private fields. If he is driving along a road that goes through a bush, he swings his head from side to side, afraid of missing something. Even what is worthless for his purposes will interest him. A stand of blue beech, for instance, too delicate, too weedy, to bother with. He sees the dark vertical ribs slanting down the paler trunks – he will remember where these are. He would like to get a map in his mind of every bush he sees, and though he might justify this by citing practical purposes, that wouldn’t be the whole truth.
Иногда, блуждая по лесам, он попадал в места, где рабочие с лесопилки уже срубили и раскряжевали деревья, оставив валяться на земле только верхушки. А иногда попадались участки, где прошли лесничие, окольцевав те деревья, которые надо срубить, – больные, скрюченные или просто не годящиеся на пиломатериалы. Не годятся, например, граб или голубой бук. Отыскав такой участок, Рой заводил разговор с владельцем – обычно фермером. Поторговавшись, они договаривались о цене, и тогда можно было приступать к рубке. Особенно часто он занимался этим поздней осенью – в ноябре и начале декабря. Наступал сезон покупки дров, и, значит, Рою нужно было отправляться в лес на своем грузовике. Раньше, когда фермеры сами заготавливали и продавали дрова, у них были хорошие подъездные пути. Теперь такого нет, надо добираться по полям, а это можно делать либо когда поля еще не вспаханы, либо когда окончательно убран урожай. Последнее лучше, поскольку почва уже схвачена морозом. Нынешней осенью спрос на дрова оказался велик, как никогда, и Рой выезжал на промысел два-три раза в неделю.
Многие умеют различать деревья по листьям, по размеру, по очертанию кроны. Но когда Рой проходит по уже облетевшему лесу, где-нибудь в самой чаще, то он различает деревья по коре. У граба – дерева плотного, основательного – кора ворсистая, коричневая, а ствол приземистый и коренастый. Но ветви у него гибкие на концах, и кора на них красноватая. Вишневое дерево – самое темное в лесу, и кора у него чешуйчатая. Многие сильно удивились бы, увидев, какой высоты достигают дикие вишни в наших краях. Они совсем не похожи на садовые деревья. Дикие яблони, напротив, не отличить от их сестер из сада: невысокие, и кора не такая шершавая и темная, как у вишен. Ясень – крепкое дерево с рубчато-волнистым стволом. Серая кора клена имеет неровную поверхность – теневые линии создают черные полоски, которые иногда образуют прямоугольный узор, а иногда не пересекаются. Клен вообще дерево беспечное, ему словно бы все равно, какая у него кора. Его и так все любят. Скажешь «дерево» – и сразу представляешь себе клен.
Другое дело – буки и дубы. Эти как актеры на сцене, которых нельзя не заметить. Но ни одно дерево не бывает таким красивым, как старый вяз, – его, впрочем, теперь почти нигде не встретишь. У бука ровная сероватая кора – «слоновая кожа», – на которой люди часто вырезают свои инициалы. Разрезы с годами расползаются, и тогда даже сделанные тонким лезвием буквы уже не прочтешь: они оказываются поперек себя шире. Буки в лесу достигают гигантской высоты. На открытых местах они так не вытягиваются, а начинают расти вширь и становятся чуть ли не квадратными. А вот в лесной чаще тянутся ввысь, и ветви наверху загибаются гордо, как оленьи рога. Однако у этого заносчивого дерева встречается серьезный недостаток, который узнаешь по неровностям на коре: древесина его может иметь извилистые волокна. Такой бук хрупок и ломается под сильным напором ветра.
Что же касается дубов, то их у нас не так много, во всяком случае, меньше, чем буков, но обнаружить их легко. Клены всегда смотрятся как старые знакомые – такое же дерево растет у вас во дворе. А вот дубы словно сошли со страниц детских книжек с картинками, в которых сказки начинаются словами «Давным-давно в чаще леса…». Давным-давно в чаще леса стояли одни только дубы. Их темные глянцевитые, прилежно вырезанные листья, конечно, создают им особую ауру, но сказочность сохраняется и после того, как листья облетают и глазам открывается толстая, похожая на пробку, темная кора с затейливым рисунком и изломанные, хитро переплетенные ветви.
Рой не видит ничего страшного в том, чтобы заниматься рубкой леса в одиночку, если знаешь, как надо действовать. Когда собираешься свалить дерево, то первым делом прикинь, где у него примерно центр тяжести, и сделай прямо под этой точкой клиновидную зарубку под углом в семьдесят градусов. Дерево, разумеется, будет падать в ту сторону, где сделана зарубка. Потом начинаешь пилить с другой стороны – так, чтобы надпил шел не прямо к зарубке, а чуть повыше, на уровне ее верхнего края. Между зарубкой и надпилом должна остаться небольшая перемычка, по которой дерево и сломается. Лучше всего, конечно, чтобы оно упало, не задев других деревьев, но это, как правило, невозможно. А если дерево зацепилось за другие и тебе не подогнать грузовик, чтобы вытащить его цепью, то приходится распиливать ствол на куски: начинаешь снизу и продолжаешь, пока верхняя часть не освободится и не упадет. После того как дерево ляжет на землю, встав на ветви, твоя задача – уложить ствол. Для этого отрубай ветви по очереди, пока не доберешься до тех, на которых держится ствол. Только помни, что они напряжены, как лук, и надо подрубить их так, чтобы дерево сдвинулось не к тебе, а в обратную сторону и тебя не полоснуло ветвями. Когда ствол благополучно уложен на землю, его распиливают – так, чтобы высота чурбака соответствовала размерам печки, – а потом раскалывают колуном.
Однако раз на раз не приходится, все время жди сюрпризов. Попадаются чурбаки, которые не расколешь, как ни старайся. Такие надо класть набок и разрезать пилой вдоль. Это нечистая работа: и опилки летят, и волокно дерева сходит полосами. Еще одна хитрость: буковые и кленовые чурбаки иногда раскалывают не сверху, а сбоку. А если чурбак слишком большого диаметра, то у него надо срубать куски с боков вдоль годовых колец, пока он не станет почти квадратным, тогда удобнее расколоть посередине. Иногда попадаются трухлявые деревья, у которых грибы проросли между кольцами. Но это случается редко, обычно древесина оказывается такой, как ожидаешь, – в комле попрочнее, чем в верхней части. Прочными бывают деревья, выросшие на открытом месте, а длинные и тонкие, которые росли в самой чаще, всегда слабее.
Да, раз на раз не приходится, надо быть готовым к сюрпризам. Но если ты настороже, бояться нечего. Рой раньше все это объяснял жене. И о том, как надо рубить, и о разных хитростях, и о том, как распознавать деревья. Но ее разве заинтересуешь… Эх, жаль не удалось передать свои знания Диане, когда она была помоложе. Теперь-то у нее нет времени его слушать.
Во всех этих размышлениях Роя о лесе есть что-то личное: он хранит такие мысли при себе и не спешит делиться ими, как скупердяй, хотя в других отношениях он совсем не жадный человек. А тут – как наваждение. Лежит ночью без сна и думает о красивом буке, который хочется срубить. Прикидывает: так ли он прочен, как выглядит, или готовит ему сюрприз? Думает о тех лесных участках в округе, до которых не добраться, потому что они расположены за фермами и окружены полями, то есть частными владениями, куда въезд запрещен. А когда Рой едет по дороге через лес, то все время вертит головой: смотрит то направо, то налево, чтобы ничего не пропустить. Его интересует даже то, что делу никак не помогает. Посадки голубого бука, например, – совсем молодые деревца, густо растущие и слишком хилые, чтобы с ними возиться. Если замечает темные вертикальные ребра, идущие вкось по более светлому стволу, то запоминает на всякий случай, где это видел. Как бы составляет в уме карту всех лесов, где побывал. Зачем? Рой ответил бы – для дела, но это не вся правда.