Wood by Alice Munro. Part 4.
Watch on KineScope.
The next morning he works on a drop-leaf table for a while. He means to stay in the shed all day and get a couple of past-due jobs finished. Near noon he hears Diane’s noisy muffler and looks out the window. She’ll be here to take Lea to the reflexologist – she thinks it does Lea good and Lea doesn’t object.
But she is heading for the shed, not the house.
“Howdy,” she says.
“Howdy.”
“Hard at work?”
“Hard as ever,” Roy says. “Offer you a job?”
This is their routine.
“I got one. Listen, what I came in here for, I want to ask you a favor. What I want is to borrow the truck. Tomorrow, to take Tiger to the vet. I can’t handle him in the car. He’s got too big for the car. I hate to have to ask you.”
Roy says not to worry about it.
Tiger to the vet, he thinks, that’s going to cost them.
“You weren’t going to need the truck?” she says. “I mean, you can use the car?”
He has of course been meaning to go out to the bush tomorrow, providing he got his jobs done today. What he’ll have to do, he decides now, is get out there this afternoon.
“I’ll fill it up with gas for you,” Diane says.
So another thing he’ll have to do is remember to fill it up himself, to prevent her. He is just about to say, “You know the reason I want to get out there is something’s come up that I can’t help thinking about-” But she’s out the door and going to get Lea.
As soon as they are out of sight and he has things cleaned up, he gets into the truck and drives out to where he was the day before. He thinks about stopping by and questioning Percy further but concludes that it would not be any use. Such a show of interest might just get Percy inventing things. He thinks again about talking to the farmer but decides against it for the same reasons as last night.
He parks the truck on the trail that leads into the bush. This trail soon peters out, and even before it does he has left it. He is walking around looking at the trees, which appear the same as they did yesterday and don’t give a sign of being party to any hostile scheme. He has the chain saw and the ax with him, and he feels as if he has to hurry. If anybody else shows up here, if anybody challenges him, he will say that he has permission from the farmer and he knows nothing about any other deal. He will say that furthermore he intends to go on cutting unless the farmer comes and personally tells him to get out. If that really happens, of course he will have to go. But it’s not likely it will happen because Suter is a hefty man with a bad hip, so he is not much taken to wandering around his property.
“… no authority…,” Roy says, talking to himself like Percy Marshall, “I want to see it on paper.”
He’s talking to the stranger he’s never even seen.
The floor of any bush is usually rougher than the surface of the surrounding land. Roy has always thought that this was caused by trees falling, pulling up the earth with their roots, then just lying there, rotting. Where they had lain and rotted there would be a mound – where their roots had torn out the earth there would be hollows. But he read somewhere – fairly recently, and he wishes he could remember where it was – that the cause was what happened long ago, just after the Ice Age, when ice formed between layers of earth and pushed it up into odd humps, just as it does today in the arctic regions. Where the land has not been cleared and worked the humps remain.
What happens to Roy now is the most ordinary and yet the most unbelievable thing. It is what might happen to any stupid daydreamer walking in the bush, to any holidayer gawking around at nature, to somebody who thought the bush was a kind of park to stroll in. Somebody who wore light shoes instead of boots and didn’t bother to keep an eye on the ground. It has never happened to Roy before in hundreds of times of walking in the bush, it has never once come near to happening.
A light snow has been falling for some time, making the earth and dead leaves slippery. One of his feet skids and twists, and then the other foot plunges through a cover of snowy brush to the ground, which is farther down than he expected. That is, he steps carelessly – is thrown, almost – into the sort of spot where you should always step testingly, carefully, and not at all if you can see a nearby place that is better. Even so, what happens? He doesn’t go down hard, it’s not as if he has stumbled into a groundhog hole. He is thrown off balance, but he sways reluctantly, almost disbelievingly, then goes down with the skidding foot caught somehow under the other leg. He holds the saw out from himself as he falls, and flings the ax clear. But not clear enough – the ax handle hits him hard, against the knee of his twisted leg. The saw has pulled him over in its direction but at least he hasn’t fallen against it.
He has felt himself go down almost in slow motion, thoughtfully and inevitably. He could have broken a rib, but he didn’t. And the ax handle could have flown up and hit him in the face, but it didn’t. He could have gashed his leg. He thinks of all these possibilities not with immediate relief, but as if he can’t be sure yet that they have not happened. Because the way this started – the way he skidded and stepped onto the brush and fell – was so stupid and awkward, so hard to believe, that any preposterous outcome could follow.
He starts to pull himself up. Both knees hurt – one from being hit by the handle and one from coming down hard on the ground. He gets hold of the trunk of a young cherry tree – where he could have bashed his head – and pulls himself up gradually. Tentatively he puts weight on one foot and just touches the ground with the other – the one that skidded and twisted underneath him. In a minute he’ll try it. He bends to pick up the saw and nearly buckles again. A pain shoots up from the ground and doesn’t stop till it reaches his skull. He forgets the saw, straightens up, not sure where the pain started. That foot – did he put weight on it as he bent over? The pain has drawn back into that ankle. He straightens the leg as much as he can, considering it, then very cautiously tries the foot on the ground, tries his weight. He can’t believe the pain. He can’t believe that it would continue so, could continue to defeat him. The ankle must be more than twisted – it must be sprained. Could it be broken? In his boot it doesn’t look any different from his other, faithful, ankle.
He knows that he will have to bear it. He will have to get used to it to get out of here. And he keeps trying, but he does not make any progress. He can’t set his weight on it. It must be broken. A broken ankle – even that is surely a minor injury, the sort of thing old ladies get when they slip on the ice. He has been lucky. A broken ankle, a minor injury. Nevertheless he can’t take a step. He can’t walk.
На следующее утро Рой чинит у себя в сарае раздвижной стол. Решает не выходить из мастерской весь день, чтобы закончить еще пару дел, которые давно откладывал. Но около полудня слышит громкий шум мотора – Диана никак не исправит глушитель – и выглядывает из окна. Должно быть, приехала, чтобы отвезти тетушку к рефлексологу. Диана уверена, что это поможет, а Леа не возражает.
Однако Диана направляется не к дому, а к сараю.
– Привет!
– Привет!
– Ну что, вкалываешь?
– Да как обычно, – отвечает Рой. – Хочешь ко мне на работу устроиться?
Это их обычные шутки.
– Я уже устроилась. Слушай, я чего приехала. Ты не дашь мне завтра грузовик ненадолго? Надо отвезти Тигра к ветеринару. В машине не получается. Здоровый пес, ты же понимаешь. Извини, конечно.
Рой отвечает: ладно.
Отвезти Тигра к ветеринару, – думает он. – Это им влетит в копеечку.
– Тебе-то самому грузовик не поднадобится? – спрашивает она. – Обойдешься машиной?
Он-то как раз собирался завтра за дровами, потому и спешил закончить работу в мастерской. Ну, значит, надо сегодня после обеда ехать, – решает он про себя.
– Я тебе верну с полным баком бензина, – обещает Диана.
Надо самому не забыть наполнить бак, чтобы она этого не сделала. Рой хочет сказать ей, что вот, мол, собрался в лес, но что-то там не то происходит… но Диана уже вышла из сарая и идет к дому.
Проводив жену с племянницей и закончив дела, Рой садится в грузовик и отправляется на то же место, где был вчера. Может, остановиться и расспросить Перси поподробнее? Нет, решает он, не стоит, все равно толку не будет. Увидев такой к себе интерес, Перси начнет плести небылицы. Может, лучше поговорить с фермером? Тоже не надо, решает Рой, вспомнив все, о чем думал прошлым вечером.
Он останавливает грузовик у начала тропы, ведущей в чащу. Тропка эта вскоре кончится, но Рой еще раньше сворачивает с нее и не спеша идет по лесу, оглядывая деревья. Все точно так, как было вчера. Ничто не выдает задуманного Сатером плана. У Роя с собой бензопила и колун. Надо поторапливаться. Если появится кто-нибудь еще и начнутся претензии, Рой заявит, что получил разрешение от собственника и знать не знает ни о каком контракте. Более того, он скажет, что будет тут работать, пока фермер сам не явится и не велит ему уйти. Ну а если явится, то он, конечно, уйдет, какие проблемы? Только это вряд ли: Сатер человек тучный, тяжелый на подъем, да еще и прихрамывает. Ходить по участку он не любит.
– …так не пойдет, – бормочет Рой, обращаясь к невидимому собеседнику, прямо как Перси Маршалл. – Вы мне бумагу покажите!
В чаще леса почва обычно ухабистая, не такая, как на открытых местах, хотя бы даже и поблизости. Рою раньше казалось, что это от упавших деревьев: падают на землю, выворачивая корни, потом лежат и гниют. Там, где они сгнили, образуется бугор, а на месте, откуда вывернулся комель с корнями, – впадина. Но недавно прочитал про другую причину – где это писали? нет, не вспомнить, – прочитал про давние времена, сразу после ледникового периода. Тогда вода застывала между пластами земли, образуя лед, и он вытеснял землю на поверхность пригорками. И до сих пор так бывает в северных землях. Там, где землю не обрабатывают и не очищают, остаются эти пригорки.
А дальше с Роем происходит самый обычный неприятный случай. То, что может приключиться с каждым, кто замечтался, гуляя по лесу. С любым туристом, отправившимся в выходные поглазеть на природу. С каждым, кто думает, что чаща леса – это парк или вообще место для приятных прогулок. И с тем, кто надевает легкие ботинки вместо сапог. И не смотрит, куда идет. Вот с Роем этого ни разу раньше не происходило, хотя он сотни раз бывал в лесу. Ну ничего подобного.
Легкий снежок идет уже давно, и покрытая павшей листвой земля стала скользкой. Нога Роя скользит и подворачивается, и в тот же момент вторая нога проваливается сквозь снег куда-то вглубь. То есть после того, как левая нога подвернулась, его просто кинуло вперед, хотя тут надо было ступать осторожно, пробовать наст и выбирать место, куда поставить ногу. Ну и что? Что страшного случилось? Не так уж и глубоко провалился. Другое дело, если бы это была нора сурка. Просто споткнулся, попытался удержать равновесие – хоть уже сам понимал, что не получится, – и полетел на землю. Хорошо хоть успел отбросить подальше пилу и колун. Правда, сделал это неловко – ручка колуна ударила по колену левой, подвернувшейся, ноги. Тяжелая пила потащила все тело за собой, но как-то удалось свалиться, не напоровшись на нее.
Он прямо чувствовал, как падает – неотвратимо, словно в замедленной съемке. Мог сломать ребро, но не сломал. И топорище могло ударить его по лицу, но не ударило. А мог и ногу порезать. Он думает обо всех этих возможностях не с чувством облегчения – слава богу, не случилось! – но так, словно до сих пор не верит, что этого не произошло. То, как он поскользнулся, как провалился и упал, было настолько глупо и неловко, что уж дальше ничему не удивишься: могло все кончиться как угодно.
Рой начинает осторожно вставать. Болят оба колена: одно он зашиб топорищем, а другим сильно ударился о землю. Он держится за ствол молодой вишни – мог и о нее стукнуться головой – и постепенно поднимается. Сперва переносит весь вес на правую ногу и осторожно касается земли левой – той, которая поскользнулась и подвернулась. Сейчас он на нее встанет. Он наклоняется, чтобы подобрать пилу, и чуть снова не падает. Боль пронизывает его от ступни и до самой макушки. Забыв про пилу, Рой выпрямляется и пытается понять, где все-таки болит. В левой ноге, внизу? Да, боль отступает вниз к лодыжке. Рой вытягивает ногу, чтобы ее почувствовать, очень осторожно ставит ступню на землю и чуть надавливает. Боль адская! Даже не верится, что может так болеть. Да, нога не просто подвернулась. Наверное, сильное растяжение связок. А то и перелом. На вид не поймешь: в ботинке левая лодыжка выглядит такой же, как правая, здоровая.
Надо потерпеть. Не обращать внимания на боль и попытаться выбраться отсюда. Только плохо это у него получается – не обращать внимания. Наступать на ногу совсем нельзя. Наверное, все-таки перелом. Перелом лодыжки. Ну ничего, не страшно. Старушки часто получают такую травму, поскользнувшись на льду. Нет, он все равно счастливчик. Подумаешь, перелом лодыжки. Однако наступать на нее нельзя. Идти он не сможет.